Я ее впервые встретил осенью 1936 года. Ей было 16 лет. Училась она в хореографическом училище. Она жила в соседней квартире, где я останавливался, приезжая в отпуск с Дальнего Востока.

Зима 1943 года. Мы стояли под холмом. Она приехала в составе казахстанской бригады. Впервые мы познакомились там. Самостоятельно она приезжала дважды ко мне с ночевками.

В свой приезд в Алма-Ату зимою 1944 г. мы продолжали свое знакомство и встречи почти каждый вечер не то у нее, не то у Жусупбека.

В конце ноября 1945 года, навестив ее, нашел беременной от китайского казаха.

После демобилизации прибыл в Алма-Ату. 1956 г. две-три случайные встречи на улицах.

Июнь 1960 года.

Она позвонила ко мне из больницы.

Через три дня неожиданно вечером пришла сама. Мы не могли поговорить, так как дома была Музей апа с детьми.

Через день поехали в Талгар, и обратно. Она предложила мне жениться на Мариям.

Через два дня вечером пришла. Осталась ночевать. У нее было очень тяжелое состояние — 240 ударов. Очень частое сердцебиение было слышно на довольно большом расстоянии.

Она была беспомощна и беззащитна. Я предложил ей поехать к своим детям, отдохнуть, успокоиться, подумать насчет интересов остальных четырех — найти общий язык с мужем. При возможности съездить на курорт. Время и отдых улучшат ее здоровье и сгладят их взаимоотношения. А уход из дома — это поступок весьма крайний и вынужденный, когда нет другого выхода.

Я видел ее на похоронах М. Ауэзова, а он шел далеко где-то в стороне с другой женщиной. Мне показалось, что он опустился и осунулся.

Она снова легла в больницу. Но вскоре вышла. Опять пришла ко мне. Я повторил свои прежние слова. Так как ей трудно было идти, я вызвал машину и отвез ее на ее улицу.

Я через 3 дня собирался лететь в Таллин. Она пришла и поведала всю трагедию.

Она была обречена на верную гибель. Я повторил свои слова о долге перед семьей. Она была обессилена — шаталась. Я ей посоветовал лечь в больницу. Она сказала, что ее раньше дожили по розовым пропускам, а теперь не положат, дома лежать она не может. Муж оскорбляет, ее бьет. Она отказалась поехать домой. Я ее положил спать. «Я хочу умереть здесь, на твоих руках», — сказала она почти в полузабытьи. Сердце ее очень клокотало. Я ночью не спал. Подходил часто к ее постели проверять. Она спала с частым и прерывистым дыханием с явной одышкой. К полудню ей стало лучше. Она даже хотела приготовить для меня горячее. Я ей повторил о своем отлете на следующий день. «Возьми меня с собой» «Как я тебя возьму?.. Ты же совсем больна..» «Ты возьми меня с собой. Самолет я выдержу. Ты возьми меня с собой лечить или похоронить, все равно я до зимы не дотяну. Возьми меня с собой»... Я мог бы отказать ей, сославшись, что у меня денег нет, но, к моему несчастью, у меня тогда было 150 000.

Детей отвезла она к своей сестре, вернувшись, полторы суток отдохнула. Самолет она выдержала хорошо. В Москве и Таллине мы на любое расстояние ездили только на машине. Даже в летнюю пору она была очень бедно одета. Пришлось кое-что покупать.

В Гаграх через неделю ее на носилках вынесли из корпуса, в «санитарке» отвезли в больницу. Врачи были очень встревожены. Она на строгом постельном режиме пролежала 25 дней. Я каждый день ходил на базар, носил ей фрукты.

Из больницы она вышла только ходячей. Главврач хотел ее продержать еще 25 дней, но она сама очень настояла на выписке. Была она выписана с условием постельного режима на дому, под надзором врача.

Лежала на постели как скелет.

Пришлось все и все носить домой.

Пришлось путевку продлить на один срок.

В Москве она снова заболела. Пришлось устроить ее в Малеевке. Там тоже полный постельный режим в отдельной комнате. Я работал в Подольском архиве. Слетал в Алма-Ата.

Цель моего полета в Алма-Ата было поговорить с Мусиным о тяжелобольной женщине и узнать о детях. Но вернулся ни с чем. Единственное узнал в ЦК о том, что моя книга «За нами Москва» исключена из плана и на меня готовится целый поход на уничтожение... Было там столько разговоров, одним словом, шумная сенсация, и строили для нас эшафот, плели веревки, все с нетерпением ждали нашего возвращения, друзья смеялись, враги злорадствовали... Видимо, и Мусин, ободренный предстоящим жестоким судилищем не сидел сложа руки, поэтому отказался со мной встретиться.

Когда я прибыл в Малеевку, она сидела на скамейке. Оказывается, ей впервые за месяц, полчаса тому назад разрешили выйти на воздух. Мой приезд для нее был неожиданным. Как я впоследствие заметил, она была там окружена вниманием всех врачей, сестер, официанток, а с моим приездом, и всех там работающих и отдыхающих. Я жил и работал в другой комнате, но был весьма внимателен к ней.

Наступили холода. Пришлось покупать ей теплые вещи на первый случай в Старой Рузе, через месяц окончательно и хорошо одеть ее в самой Москве... 10-15000 р.

Пять месяцев лечения и отдых дали свои результаты — 240 ударов сошли до 70.

Когда настала пора нам ехать, она заметно начала волноваться, поэтому, чтоб ей дать возможности перебороть свои волнения, я решил ехать в Алма-Ату не прямо, не самолетом, а поездом через мой аул, далее машиной в Джамбул, Фрунзе. Чтоб и в пути отвлечь ее от всяких уеденений купил билет в обыкновенный плацкартный вагон, хотя в составе международный вагон шел почти пустым.

В ауле нас встретили хорошо, и все были довольными привезенными нами дорогими подарками. Особенно были довольны две снохи, которым привезли шубы под котик. Она была в центре внимания всех, мои многочисленные родичи приглашали нас в гости, провожали с непременным подарком — отрезом на платье ей. Она, как актриса, держала себя деланно-свободно, но в норме.

В Джамбул нас провожал Абдильда. Втроем остановились в люксе. Побывали в гостях у Саяби, у Алиманны, у Мырзады. Опять ей подарки. К нам день и ночь приходили друзья, родичи и знакомые. Даже пришел (видимо, из-за любопытсва) секретарь обкома Екейбай, председатель радиокомитета Кокиш...

Ночью с ней стало плохо — обморок. Я заказал машину. С самого рассвета выехали по бездорожью Каратау. С нами были Саяби, Абдильда. Машина нас порядочно трясла. Обморок сказался чисто артистическим. На привалах на перевале она свободно гуляла с Саяби, лезли на крутые скалы, скрывались за камнями, хохотали.

Когда мы спустились с гор, и издали заблестело зеркало Били-Куля, я велел шоферу поварачивать вправо.

Пересекая громадные горы-залежи гипса Улкен Бурыл, Киши Бурыл, мы направились к рудникам знаменитого Каратау...

Я знал, что в Кыршындах живет последний, самый младший сын известного Текебай-Бия, описанного в моей книге «Наша семья»...

Кульджабая не видел лет более тридцати. Ему 78 лет. Без единой седины. Выпали у него всего два зуба... Он послал гонцов по всем аулам... Был безмерно растерян и рад к нашему приезду... Угощение. Пир! Я ему подарил бархатный халат с каракулевым воротником. Старик сидел все время в этом халате, а его сверстники дразнили его словами.

Аристократ вел себя весьма тактично. Она же лежала, облокотившись на подушки на самом почетном месте. У ее головы сидел Кульджабай, у ног я. На вопросительные взгляды других аристократ отвечал:

Она вела себя весьма прилично.

(далее описать подробно).

На прощание аристократ подарил наших сопровождающих по 600, ей 1000, а мне подарил красивого скакуна-аргымака.

Встречи и проводы аристократа на нее произвели весьма хорошее впечатление.

Тянь-Шань гостиницасының директоры Шаршембай Кулов бұрыннан таныс жігіт еді.

Приезд секретаря РК и председателя РИ Курдайского района... В гостях в Георгиевке. У Кенена Азербаева.

Прибыли мы в Алма-ату к полудню. Чем ближе, тем у нее все возрастало. Когда вошли в дом, ей перед шофером надо было разыграть роль хозяйки, напоить его чаем, сделать ему подарок — видимо, все это ее отвлекало, в суете она начало приходить в норму...

Позвонил Мусин.

Когда она через определенное время относительно успокоилась, я ей сказал: (парақта айтқан сөзінің басы түспей қалған)

...Ни в чем ты мне не обязана. Я не обижусь, если сочтешь возможным вернуться к своему очагу. Ведь у вас дети...

Пришли дети. Она их встретила холодно. Не обнимала их, не целовала — казалось, была к ним равнодушна. (Видимо, отцовские черты на их лицах оттолкнули ее). Маленькая Махпал, раздеваясь, сказала:

Дети были очень плохо одеты. У Махпал ботинки кашу просили, у нее были мокрые ноги. Кемель был обут в резиновые тапочки. У Шапиги — старенькие брезентовые туфли... Сразу, тут же одели и обули привезенными для них из Москвы одеждой и обувкой. Они повеселели.

Старшие после уроков забегали к нам под разными предлогами, а Махпал Мусин не пускал.

Мусин попросил, чтоб Махпал жила у нас. Мы ее приняли. Аккуратно отводили в детсад и приводили обратно. Приходилось часто ездить за нею на такси, так как она (мать) не могла ходить пешком в зимние вечера.

В Алма-Ате находился вновь назначенный заместитель главного редактора «Литгазеты» Барабаш. Он сообщил мне, что 6 декабря будут напечатаны в их газете два подвала моих материалов, посвященные XX летию победы под Москвой. Они уже не только одобрены, но и набраны.

По случаю этой даты намечался и у нас в Казахстане ряд мероприятии в печати, радио, телевидению... Как председатель ВК СПК, я выдвигал эти мероприятия. Чтоб согласовать и уточнить некоторые вопросы, я пошел в СПК. Когда я вошел в кабинет, там стояли Мусрепов, Шашкин, Шаймерденов. Они сразу прекратили разговор. На мое приветствие Мусрепов не ответил, а те последовали его примеру.

Выходя от них, я сидел в партбюро у Байтанаева (заместитель секретаря) вошел 3. Шашкин (секретарь) со своей кошачьей улыбкой протянул мне свои руки.

Придя домой все это рассказал ей.

1 декабря 1961 года. Я спал. Меня разбудила она.

Она была возмущена до предела. Я ей сказал, что ничего неожиданного не случилось. Все это проделки Мусрепова, а на остальных не стоит обижаться.

Пошел в Союз Писателей, все смотрели в окна. Когда я поднялся в вестюбиль, там стояли пять-шесть писателей, кольцом окружая коптированного секретаря С. Шаймерденова. Со всеми поздаровался за руку и, задержав руку С.Шаймерденова сказал:

Все рассмеялись...

Как прилетел в Москву, Г.Мусрепов позвонил Г.Корабельникову и другим членам редколлегии и добился снятия моей статьи (рассказ) из «Литературной газеты».

Начались всякие хулиганские звонки к нам домой.